Жена спит подруга делает минет

Все началось с простого ужина. Аня, подруга жены, осталась с ночевкой, их с Ирой смех звенел на кухне, наполняя дом чем-то легким и беззаботным. Я радовался за жену – ей нужны такие вечера. Мы пили вино, разговоры текли плавно, но я ловил на себе взгляд Ани – не мимолетный, а затяжной, изучающий, с легкой искоркой любопытства. Я отводил глаза, списывая на играющее со мной воображение и тайное мужское тщеславие.

Позже, лежа в постели рядом с спящей Ирой, я долго вглядывался в полосу света от уличного фонаря, что падала через щель в шторах. Она рассекала темноту, ложась на ковер серебристым лезвием. Воздух был наполнен ровным, тихим храпом жены – звуком, таким привычным и родным. Я почти дремал, когда скрипнула дверь.

Сначала я подумал, что это показалось. Но потом увидел силуэт в проеме. Аня. В одном лишь тонком шелковом халатике, распахнутом настолько, что угадывались изгибы ее тела в лунном свете.

«Не спишь?» – ее голос был шепотом, сливающимся с шорохом ночи.

Я не смог издать ни звука, лишь кивнул, чувствуя, как сердце заколотилось где-то в горле. Она неслышными шагами подошла к кровати и присела на край, так, что я чувствовал исходящее от нее тепло.

«Я не могла уснуть», – прошептала она, и ее пальцы легонько коснулись моей руки, лежавшей поверх одеяла. Это прикосновение было как удар током. Язык заплетался, все во мне кричало об опасности, но тело отказывалось слушаться.

«Аня, мы не должны…» – попытался я протестовать, но это прозвучало слабо и фальшиво.

«Я знаю. Но я не могу остановиться. Ты сводишь меня с ума с самого вечера», – ее шепот был горячим, а пальцы уже скользили по моей груди, животу, опускаясь ниже. Каждый нерв трепетал, адреналин пьянил сильнее любого вина. Один неверный звук, один шорох – и все рухнет. Этот риск делал каждый миг острым, невыносимо желанным.

И тогда она наклонилась. Ее губы сомкнулись вокруг меня, мягко и настойчиво, посылая волны жара по всему телу. Я закинул голову на подушку, стиснув зубы, чтобы не застонать. Ее рот был влажным, невероятно теплым раем. Она скользила губами по всей длине, погружаясь глубже, и я чувствовал, как напрягаются мышцы ее горла, принимая мой член. Ее язык танцевал по самой чувствительной части, кружил, нежно нажимал, и я ощущал каждую пульсацию в своих жилах. Воздух наполнился тихими, влажными звуками, которые заглушал ровный храп Иры. Я открыл глаза и увидел, как Аня смотрит на меня – ее взгляд был полон темного желания и такой же вины, что клокотала во мне. Это была не просто плотская утеха; это была молчаливая исповедь.

Потом она поднялась, и ее пальцы развязали поясок халата. Шелк соскользнул на пол беззвучным облаком. Она была прекрасна в призрачном свете фонаря. Приложив палец к губам в немом приказе молчать, она медленно оседлала меня, направляя мой член в себя.

Я вошел в нее медленно, чувствуя, как ее внутренности, влажные и горячие, нежно обнимают каждый мой сантиметр. Мы замерли на мгновение, боясь выдать себя стоном, который рвался из груди у обоих. Потом она начала двигаться. Ритмично, плавно, почти беззвучно. Только тихое хлюпанье и ее прерывистое дыхание говорили о том, что происходит. Я держал ее за бедра, чувствуя под пальцами шелковистость ее кожи и напряжение мышц. Она наклонилась ко мне, и ее губы коснулись моего уха.

«Тише… она рядом», – прошептала она, и от ее голоса по коже побежали мурашки. Ее ногти слегка впились в мои плечи, оставляя легкие, покалывающие следы. Потом ее зубы нежно прикусили мочку уха, и это было так неожиданно и возбуждающе, что я едва сдержал стон.

Я перевернул ее, стараясь двигаться как можно тише, и вошел снова, подложив под ее бедра подушку. Эта поза была глубже, интимнее. Я чувствовал каждое ее содрогание, каждое сокращение ее внутренних мышц. Мои пальцы нашли ее чувствительный бугорок, и я ласкал ее, глядя, как ее глаза темнеют от наслаждения, а губы беззвучно шепчут мое имя. Весь мир сузился до полосы света на стене, до ритма нашего дыхания и ровного храпа жены, спавшей в полуметре от нас. Это было самое порочное и самое прекрасное, что я когда-либо испытывал.

Кульминация накатила внезапно. Волна за волной, вырываясь из глубины, смывая все – и вину, и страх. Я кончил внутри нее, вжимаясь в нее всем телом, чтобы заглушить собственную дрожь. Она приняла все мое тепло, ее тело сжалось вокруг меня в финальном спазме, а ее собственный тихий стон она подавила, прижавшись лицом к моему плечу.

Мы лежали так несколько минут, слушая, как бьются наши сердца и как по-прежнему ровно и спокойно дышит Ира. Потом Аня беззвучно поднялась, накинула халат и выскользнула из комнаты, бросив на прощание взгляд, полный обещаний.

Утром за завтраком все было как обычно. Ира варила кофе, щебеча о планах на день. Аня была спокойна и улыбчива. Но когда наши взгляды встретились над столом, в ее глазах мелькнула та самая ночная искорка.